Новый театральный сезон

Атлетичные юноши с оголенными торсами, золотые одеяния и переливающиеся хрусталем занавески, мужчины, услаждающие слух своими томными голосами - нет, это не античный рай для женщин, это спектакль “Федра” по одноименной пьесе Цветаевой. В лучших традициях Романа Виктюка все партии, в том числе женские, были отданы мужчинам актерам, среди которых как обычно блистал Дмитрий Бозин в роли Федры. В постоянной динамике, то и дело переплетающихся мужских тел, соблазнительных интонациях и недвусмысленных ласках очевиден явный гомосексуальный флёр. Если в начале спектакля подобную режиссерскую интерпретацию можно расценить как отсылку к древнегреческому "мужскому" театру, к античному обществу со свободными нравами, к Цветаевой, которая говорила, что любить лишь только противоположный пол - страшная скука, в конце концов к самому Виктюку, с большим пристрастием относящемуся к голубой тематике, то ближе к финалу становится совершенно ясно, что переход к тотально мужскому составу артистов - просто необходимая мера. Никакая актриса, да простит меня женский пол, не в силах выдержать той динамики, одновременно физической и эмоциональной нагрузки, которых требует спектакль от актеров.

В бешеном одновременном движении актеров, их почти акробатических трюках и исступленной игре - в этом едином ритме "на износ" есть что-то очень глубоко цветаевское. Выжать из каждого чувства всё до последней капли: если кидаться в омут, то с головой, если любить, то до смерти. По накалу постановку “Федры” можно смело сравнивать со страстями Достоевского, только вот у Федора Михайловича персонажи, хоть и психически экзальтированны сверх меры, но меж тем они все люди. У Виктюка цветаевские герои уже не люди и даже не боги, они - въедающиеся в мозг образы, ходящие сгустки эмоционального напряжения.

Древнегреческие сюжеты никогда не отличались особой жизнерадостностью: если не умрет герой, то уж точно погибнет жена или дети, если не умрёт героиня, то уж наверняка сама убьет своих детей. В трагедии Еврипида вторая жена Тезея, она же Федра, становится жертвой любви к своему пасынку Ипполиту. Она после недолгих колебаний прямо признается возлюбленному в своих чувствах. Но Ипполит - крепкий орешек, ему не то, что красавица Федра не по вкусу, ему вообще все женщины противны. "Гадина", - так характеризует девушку Ипполит у Цветаевой. После таких заявлений делать нечего - только вешаться. Федра, правда, уходит не мирно, она оставляет записку, в которой обвиняет пасынка в изнасиловании. Бравый муж Тезей, не разбираясь в подоплеке, фактически убивает своего сына. Цветаева взяла за основу сюжет Еврипида, но представлять главную героиню как порочную мстительную женщину отказалась. В пьесе Цветаевой Федра - жертва чистой любви, не выдержавшая позора.

Трагическая любовь, самоубийство, грех - с таким сюжетом немудрено поставить отличный спектакль! И действительно, всё бы хорошо, да вот текст Цветаевой настолько замысловат в изложении, что осознать его с лету почти невозможно. Если вы хоть раз открывали томик Еврипида, Сенеки, Софокла, да любого античного автора, и при этом не отбросили в ужасе достойное произведение после первой же страницы, то вы наверняка помните несколько стадий вашего читательского порыва: от куража постичь трудное и оригинальное, стать специалистом в древней философии, получить нобелевку за открытие новых метафор до стремительно тающей надежды добраться до финала, лихорадочного дочитывания последних страниц и в конце концов самолюбивой эйфории от завершившегося труда. Теперь, когда вы вспомнили противоречивое впечатление от античного слога, прибавьте к нему модернистскую манеру Цветаевой, её неповторимый стиль, разбросанные тут и там глубокие смыслы, бесконечные намеки, проскальзывающие сквозь нить слов, перемешайте все это хорошенько и получите "Федру".

С такой пьесой работать очень сложно: для режиссера и специалиста она является плодородной почвой для всевозможных интерпретаций, но для публики - это непроходимый текст, суть которого уловить довольно сложно. Постановщику приходится метаться между желанием выразить свои витиеватые размышления "на тему" и необходимостью банально сделать произведение понятным для аудитории.
Роман Виктюк прибегнул к гениальной уловке, с помощью которой он и до неподготовленных зрителей достучался, и интеллектуалов в высшей степени порадовал, и свои философские идеи выразил. Уловка называется ритм.

Виктюк берет пьесу Цветаевой и делает из нее почти музыкальное произведение. Нет, никаких фонограмм, только барабаны и голоса актеров. Каждое слово превращается в отдельную песнь, каждый звук произносится отчетливо и со своей особенностью: если “р”, то рычащее, если “м”, то протяжное. Всё действие строится на постоянном звуковом взаимодействии актёров друг с другом, они вместе образуют что-то вроде античного хора, поющего гимн трагедии Федры. С помощью ритмической базы, создающейся и барабанами, и хореографией, режиссер систематизирует повествование. Смысловые связи, которые при чтении кажутся непонятными, вдруг в ходе спектакля ярко высвечиваются, образуя свою линию. Спектакль превращается в экстатическое таинство, соединяющее в себе высокую красоту и первобытную страсть.

В какой-то момент может показаться, что в версии Виктюка Федра ближе к образу Еврипида: в ней слишком много любовного жара, она скорее являет собой порочную искусительницу, чем женщину, полную чистого чувства. Впрочем, к какой бы стороне любви ни клонилась главная героиня, стихийность её порывов вызывает глубокое сострадание. Для Цветаевой именно сострадание было первостепенным чувством по отношению к Федре. В спектакле с предельной тактичностью проводится параллель между Цветаевой и Федрой, двумя мифологическими по своей мощи героинями, которые не выдержали этой жизни. Для Виктюка "Федра" - не первый спектакль на античный сюжет, его "Саломея", в которой главную женскую роль шедеврально играет все тот же Бозин, пользуется не меньшим успехом.

Смотрите афишу театра Романа Виктюка и заранее планируйте свое театральное просвещение в новом сезоне.

Автор рецензии Настя Жукова.

Перейти в корзину